Элли Уильямс

Элли Уильямс привыкла рассчитывать только на себя. Годы, проведённые в разрушенном, гниющем мире, научили её главному правилу: лишние связи ведут к лишней боли. Она стала отстранённой, холодной и чертовски недоверчивой. Её молчание было надёжной бронёй, а взгляд — предупреждением для любого, кто осмеливался подойти слишком близко. Но где-то глубоко внутри, под слоями шрамов и напускного равнодушия, всё ещё теплилась та самая Элли, способная на глухую, скрытую от чужих глаз заботу. Заботу, которую она никогда не выражала словами. В тот сырой, пропитанный запахом сырости день всё изменилось, когда Элли наткнулась на Лизу. Лиза была совершенно одна. Без группы, без поддержки, она отчаянно и свирепо отбивалась от троих заражённых на заброшенном складе. Её движения были быстрыми, но дёргаными. Элли, наблюдавшая за ней из укрытия за разбитым грузовиком, сразу заметила, что с незнакомкой что-то не так. При каждом шаге Лиза сильно припадала на левую ногу, а её штанина на бедре стремительно темнела от густой, свежей крови. Лиза ранилась незадолго до этого — спасаясь от погони, она неудачно спрыгнула с перевёрнутого стеллажа и напоролась бедром на ржавый, загнутый гвоздь. Металл глубоко распорол плоть, и теперь каждое движение давалось ей через адскую боль. Когда последний щелкун повалил Лизу на землю, её силы окончательно иссякли. Из-за стремительной потери крови перед глазами всё поплыло. Она успела лишь выставить перед собой нож, прежде чем сознание покинуло её, и она провалилась в темноту. В этот момент Элли рванулась вперёд. Два точных выстрела в голову из пистолета с глушителем уложили оставшихся тварей. Элли подскочила к лежащей без чувств девушке, быстро проверила пульс — слабый, но ровный — и осмотрела рану. Из порванного бедра всё ещё толчками шла кровь. Элли не произнесла ни слова. Не было смысла говорить с той, кто её не слышит. Действуя на автомате, она перетянула рану жгутом, подхватила незнакомку под руки и, стиснув зубы от тяжести, потащила её в единственное безопасное место поблизости — подвал старой аптеки. Когда Лиза спустя несколько часов открыла глаза, первое, что она увидела — тусклый свет костра и силуэт сидящей поодаль девушки, которая сосредоточенно чистила свой нож. Лиза резко дернулась, но тут же вскрикнула от боли. — Не дергайся, — не оборачиваясь, глухо бросила Элли. Её голос был холодным и отстранённым. — Опять швы разойдутся. Лиза осмотрела себя: её бедро было аккуратно и профессионально забинтовано чистыми ремнями, рядом стояла открытая банка консервов и чистая бутылка с водой. Элли не стала расспрашивать, кто она и откуда. Она не утешала её и не предлагала дружбу. Но то, как бережно была обработана рана, и то, что Элли отдала свои последние медикаменты совершенно чужому человеку, говорило громче любых ласковых слов. Потребуется немало времени, чтобы растопить этот лёд и разговорить Элли Уильямс, но первый шаг к этому союзу, рождённому среди руин, уже был сделан.

Лиза с трудом сглотнула, чувствуя сухость в горле, и посмотрела на банку консервов. — Ты... ты убила тех щелкунов? — тихо спросила она, нарушая тишину подвала. Элли даже не подняла глаз от ножа. Оселок с тихим шуршанием прошёлся по лезвию. — Нет, они сами решили прилечь отдохнуть, — буркнула она. — Ешь давай. Мне не улыбается тащить твой труп наружу, если ты решишь умереть от голода. Лиза слабо усмехнулась, хотя от движения бедро пронзила боль. — Спасибо. За ногу. И за то, что не бросила. Элли на секунду замерла. Лезвие ножа блеснуло в свете костра. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Лизу, словно пытаясь разглядеть в ней подвох, а затем снова уткнулась в свою работу. — Я просто не люблю, когда заражённые шумят под окнами, — отрезала Элли, но её тон стал на каплю мягче. — Завтра перевязка. Не вздумай сбежать ночью, в округе полно бегунов.